Автор: Тянь Даньдань

Я провел много времени за чтением классических трудов конфуцианства, комментариев к ним и даже 24-х классических работ по истории. Вскоре я обнаружил, что современные люди очень мало знают о Китае до династии Сун [960 - 1279]. Другая интересная тема, на которую я натолкнулся в моих исследованиях, касается того, что в истории считалось женской добродетелью.

Династия Сун, похоже, служит поворотным моментом в китайской истории в определении понятия "женские добродетели". До династии Сун предметом славы для самых достойных женщин были заслуги, выражавшиеся в существенном вкладе в дела страны и ее жителей, большой талантливости и смелых поступка, проявлении мудрости в различении правильного от неправильного во времена падения нравственности или в высокой преданности родителям и мужу и тому подобном.

После династии Сун примером самой добродетельной женщины стала та, кто сумела сохранить свою нравственную чистоту в сложных обстоятельствах. И таких женщин было много. Они приняли решение воздержаться от поиска второго брака, пока страну повергали в огонь северные варварские племена, или пока они не отомстили врагу за смерть своих мужей. Некоторые из них действительно не проявляли интереса ко вторичному браку, потому что они или, не соблазнялись брачными отношениями, или потому, что они были сильно привязаны к покойным мужьям. Понятие женских добродетелей получило новое содержание, начиная с династии Сун, как следствие истории трагической фигуры Чжу Си, отдавшей себя полному воздержанию. Другими словами, до династии Сун женщины были полными хозяйками собственных решений, совершенно безразличными к общественной молве. Никто не мог приказывать женщине следовать тому или иному образцу поведения.

К тому же, есть неправильное представление о том, что полное целомудрие широко поощрялось. Фактически многие древние историки не упоминали об этом, потому что они не хотели поддерживать такое поведение. Например, наиболее частые характеристики, даваемые китайскими историками вдовам, которые отказались от второго брака, звучат так: "ее странное поведение", "какое жалкое поведение" или "я испытываю жалость к ее решению" и так далее. Некоторые вдовы уродовали себя, чтобы предотвратить второй брак из-за пристрастия или обещания, данного покойному мужу. Женщин, которые шли по такому пути, считали лишенными разумности и чувства собственного достоинства. Естественно, никакой историк в трезвом уме не хвалил бы такое поведение, поскольку это поведение не может не быть далеким от добродетельности.

После династии Сун образцом женской добродетели стали считать ту, которая сумет сохранить свою незапятнанность в сложных обстоятельствах. Что касается женского достоинства, считалось, что "женственность - основа благопристойности; а сохранение целомудрия ценой своей жизни - обеспечение праведности". (Из 79-й биографии добродетельных женщин «Бей Ши» «Книга истории Китая»). Другими словами, настоящее достоинство женщины становится выше от проявления благопристойности и праведности. Обезображивание себя, едва ли, может считаться актом праведности. Эти крайние действия очень далеки от Золотой середины конфуцианства.

Можно ли из этого заключить, что подлинное женское достоинство состоит в проявлении женщиной благопристойности и праведности? Не совсем так. Когда у женщины нет иного способа сохранять свое целомудрие, кроме как расстаться с жизнью, это признак развращенного общества. Когда проявления благопристойности и праведности превозносили, это был признак того, что это стало редкостью в нравственно упавшем обществе. Согласно теории взаимного порождения и взаимного уничтожения, защита благопристойности и праведности фактически указывает на потерю благопристойности и праведности. С другой стороны, если бы каждый ценил достоинство и повышал нравственность своего ума и души, норма оценки благопристойности и праведности также повысилась бы.

Я лишь хотел кратко поделиться пониманием предмета женского достоинства, потому что я чувствую, что это одно из препятствий в наших усилиях по разъяснению правды. Современным людям могло бы многое понравиться в древнем обществе, но они могут подумать, что кое-что в древнее время совершалось наоборот. Наше восприятие того, что действительно происходило в древние времена, фактически, основано на искаженном, неправильном понимании древних времен, таким образом, мы нас уводило от правды. Такое понимание древних времен становится преградой для мирских людей в правдивом понимании Китая. Кроме того, большинство из нас не профессиональные историки, поэтому мы мало знаем о древних временах. Более того, мы и были теми мирскими людьми.

Переведено с http://www.zhengjian.org/zj/articles/2003/7/16/22480.html