Примечание редакции. В нашем обществе уже давно уделяют большое внимание таким темам как реинкарнация и прошлые жизни. В отношении этого вопроса есть как скептики, так и те, кто безоговорочно верит в существование этого явления. Ниже вашему вниманию представлено эксклюзивное интервью, взятое репортером "Чистого Взгляда" у Кэрол Боумэн, лектора и консультанта Университета Вилланова (Villanova University), США, психотерапевта и автора книги «Прошлые жизни детей», опубликованной в 1997 году.

Кэрол Боумэн

– Могли бы вы рассказать о том, как вы заинтересовались исследованием реинкарнаций?

Кэрол: – Я заинтересовалась детскими воспоминаниями прошлых жизней, когда мои дети были юны и у них открылись воспоминания о другой жизни. Это началось с того, когда моему сыну Чейзу было 5 лет, и он очень боялся громких звуков.

Впервые мы заметили у него этот страх, когда были на праздновании с фейерверками 4 июля, и с ним случилась истерика, когда фейерверк загрохотал. Когда я попыталась спросить у него, чего он боялся, он не мог ответить. Но ему потребовалось много времени, чтобы успокоиться и, в конце концов, у него это получилось. Я заметила ещё один инцидент около трёх недель спустя, когда мы купались в бассейне подруги. Это был общественный бассейн и люди ныряли с трамплина. Как только Чейз и я вошли в здание бассейна, с ним опять случилась истерика. И я поняла, что это громкие звуки в здании, когда люди ныряли с трамплина, приводили его в ужас. Так что в этот момент я поняла, что он реагирует на эти шумы, но я ещё не знала, что делать с этой информацией. Вскоре после этого, мой друг, гипнотерапевт, посетил нас. Он очень интересовался погружением в прошлые жизни у взрослых. И я просто случайно упомянула при нем о фобии Чейза. Я подумала, что, поскольку он был гипнотерапевт, он мог бы дать Чейзу свои пост-гипнотические понимания, чтобы в следующий раз, когда Чейз будет рядом с громкими звуками, он бы так не реагировал.


Я рассказала моему другу Норману, гипнотерапевту, все, что могла, о страхах Чейза. Он спросил, хотели бы мы попробовать небольшой эксперимент. Я понятия не имела, что он имел в виду. Чейз и я, оба согласились. Норман сказал моему маленькому сыну: «Садись к маме на колени, закрой, пожалуйста, глаза и скажи, что ты видишь, когда слышишь громкие звуки, которые тебя пугают».

Сразу же Чейз начал описывать себя, как солдата, мужчину, одетого в военную форму. И он сказал, что у него большое оружие с мечом на конце. Он сказал, что он прячется на корточках за скалой, и что он находится на поле боя. В этот момент я поняла, что это не то, что Чейз видел по телевизору, потому что он почти не смотрел телевизор. Он просто иногда смотрел детские передачи «Улица Сезам» и «г-н Роджерс». И он продолжал описывать себя в этой батальной сцене. И он сказал: «Я боюсь. Я запутался. Я не хочу здесь быть». Он описывал себя в первом лице, как будто это он на самом деле. Он сказал, что он помнит, что его ранило выстрелом в запястье. И он схватился за запястье в этот момент и сказал: «Мне больно, я потерял сознание. Я просыпаюсь, и я нахожусь в больнице. Но это не обычная больница». Он сказал, что это просто место с шестами, воткнутыми в землю с некоторой материей на шестах. И он сказал: «Меня положили на кровать. Но это не обычная кровать. Это просто жесткая скамья». И тут я начала видеть это изображение сама, пытаясь выяснить, где это могло быть и, что он пытается нам сказать. В этот момент я поняла, что мы имеем дело с чем-то, о чём он никогда прежде не говорил, и я никогда не наблюдала у детей. Так он сказал, что был ранен. Когда они обмотали его запястье повязкой, то сказали, что он должен был вернуться на поле боя. Он сказал: «Я не хочу идти. Я скучаю по своей жене и детям». И в этот момент, я опешила. И это весьма примечательно тоже. Я хотела услышать больше об этой истории. Норман призвал Чейза продолжать говорить об этом. Он спросил: «Что случилось? Что ты думаешь об этом? А потом что случилось?»

Чейз сказал, что у него есть жена и семья, и что он по ним скучает. Он не хотел быть солдатом. Он не знал, что он здесь делает. И он был в замешательстве. Тогда Норман сказал Чейзу очень простым языком, что нет ничего плохого в том, чтобы быть солдатом. Мы жили разные жизни на Земле. И мы играли различные роли, как актеры в спектакле. В некоторых жизнях мы солдаты, и мы должны были убивать других в бою, или нас убивали. И нет никакой вины. И мне было интересно, поймет ли мой 5-летний сын это «взрослое понятие». Но я видела, так как Чейз сидел у меня на коленях, что он начал расслабляться. Норман обнаружил, что ему нужно какое-то решение этой проблемы. В то время как Чейз стал более расслабленным, он продолжал своё повествование: «Они заставили меня вернуться к бою. Я иду по пыльной дороге. И вижу, как куры идут по дороге». Какая интересная деталь. Он сказал: «Я вижу, как тянут большую пушку, телегу с большими колёсами, она привязана верёвками. Телегу тянут запряженные лошади. Они хотят, чтобы я встал за пушкой». В этот момент, он просто открыл глаза, улыбнулся и спрыгнул с моих коленей и пошёл играть.

Я была немного шокирована. Мы сидели у нас за кухонным столом, когда это произошло. Моя девятилетняя дочь также сидела и наблюдала всё это. Она сказала: «Это было очень интересно. Мама, мама, то место, где Чейз был ранен в битве в его запястье, это то место, где у него экзема». С самого рождения у Чейза была хроническая экзема, как раз на том месте, на запястье. Мы водили его по разным врачам, так как экзема была сильной. Она была настолько сильной, что ночью он её царапал до крови. Поэтому я завязывала на его запястье повязку, прежде чем он шёл спать. Я была немного удивлена и поняла, что существует какая-то связь между симптомом Чейза и тем, что он вспомнил. Я не думала об этом в тот момент. Но ...

Во всяком случае, экзема не поддавалась лечению, хотя мы пробовали различные методы. Ничего не помогало. Таким образом, после этого опыта воспоминания прошлой жизни Чейза, о котором он говорил около 15 минут, его страх громких звуков исчез. И в течение нескольких дней экзема, которая у него была с раннего детства, полностью прошла. Пока ему не исполнилось 18 лет, и в один прекрасный день он снова пришёл домой, почесывая запястье. Я спросила: «Чейз, что происходит?» На что он ответил: «Я не знаю, но моя экзема возвращается». Я спросила: «Что ты делал? Что с тобой происходит?» Он на мгновение задумался, а затем сказал: «О, я только что записался в армию». Так или иначе, даже мысль об армии, возродила у его тела эту память. И тогда экзема снова исчезла.

Таким образом, после этого замечательного дня, я была очарована этими воспоминаниями. И в этот момент я поняла, что это должно быть память прошлой жизни. Я была не только удивлена тем, насколько легко было для моего сына вызвать воспоминания, когда его спрашивали, но тот факт, что после того, как он рассказал о батальной сцене с громкими звуками, его фобия полностью ушла, так же как и хроническая экзема. Для меня вспоминание этих сцен и лечение физического симптома показались удивительным. Таким образом, после этого я начала неофициально проводить исследования и спрашивать других родителей в моём районе, если они когда-либо испытывали нечто подобное со своими детьми. И у некоторых из этих детей были истории, которые они рассказали в три или четыре года, когда они говорили: «Ты помнишь, когда я был большой, у меня была лошадь?», или: «Вы помните, когда мы были вместе, и корабль затонул, мы погибли». Вот такие маленькие замечания, которые сразили родителей наповал. Так что я начала собирать эти истории, и после нескольких лет, я сделала это исследование, собирая всё больше и больше таких случаев. Я также хотела соединить всё это воедино, чтобы объяснить, что означали все эти воспоминания, как родителям определять эти воспоминания у детей, и как узнать, что они не были фантазиями или выдумками. Что заставило их думать, что это были воспоминания, а не фантазии. За эти годы я разработала методы для родителей, которые они могли использовать со своими детьми, чтобы помочь им обрабатывать эти воспоминания, когда они всплывали. Потому что они спонтанно всплывали у детей примерно до 7 лет. Я имею в виду то, что каждый ребенок просто ниоткуда начинает говорить о том, когда раньше он был большим, или когда он раньше умер, или вспоминать, что раньше она была мамой, и у нее было пятеро детей. Таким образом, эти воспоминания возникают естественно и спонтанно у детей в США и Канаде, а также в азиатских странах, где существует вера в перевоплощения. Так что есть такое природное явление у детей раннего возраста во всём мире.

– А вы верили в реинкарнацию прежде, чем у вас появился такой опыт с вашим сыном?

Кэрол: – Когда я была студенткой, в конце 1960-х, у меня были переживания, которые привели меня к изучению буддизма и индуизма. Я начала читать о реинкарнации, и для меня это явление стало иметь смысл. Так что я думаю, что в тот момент я приняла его в качестве такой возможности более на абстрактном, философском уровне, чем как какой-либо вид практической реальности. Поэтому, когда у моих детей появились эти переживания, я была очень открыта к этой концепции и поняла, что реинкарнация может быть чем-то реальным и личным. Кроме того, как у маленьких детей могут быть такие воспоминания? Сознание, похоже, продолжает существовать после смерти, и все маленькие дети естественным образом помнят прошлые жизни и смерти. А потом что-то происходит в возрасте около 7 лет. Может быть, это связано с развитием детского организма или каким-то духовным развитием, но эти воспоминания, как правило, исчезают. Не всегда, но, как правило, тогда, когда дети всё больше укореняются в этой реальности. Но я думаю, что у многих детей есть эти воспоминания.

– Вы верили в реинкарнацию и раньше, но как этот опыт с сыном изменил что-то для вас с позиции вашей точки зрения о вашей жизни, реинкарнации, отношений между членами семьи и с другими людьми?

Кэрол: – Я думаю, что опыты с моими детьми полностью изменили мое представление о жизни и смерти. Это заставило меня осознать, что жизнь действительно продолжается после смерти. Потому что я думаю, что, даже став взрослыми, мы адаптируемся к реинкарнации. Это происходит больше на интеллектуальном уровне, пока у нас не появляются убедительные доказательства того, что это правда. И что-то происходит в нашей личной жизни, что приводит нас к мысли или мы видим это, как реальность. Подобно тому, что случилось с моими детьми, когда у них были воспоминания. Особенно с моим сыном, его воспоминания были настолько яркими, а результаты были настолько впечатляющими. Я думаю, это помогло мне понять, почему мы чувствуем себя особенно тесно связанными с кем-то, когда мы чувствуем глубокую связь с кем-то, как я теперь вижу, я полагаю, что это потому, что мы знали их в предыдущих жизнях. А однажды и все мы собрались ещё раз, или наша жизнь пересеклась в каком-то смысле, и мы чувствуем какую-то связь. Это не случайно. Через перевоплощения, я действительно понимаю, как все мы связаны, и для меня – это основа жизни.

– Если говорить о связи, вы могли бы привести какие-либо типичные примеры людей, у которых есть кармические отношения из прошлой жизни, которые перевоплотились в ту же семью или ту же группу? Можете ли вы привести пример?

Кэрол: – После моей первой книги «Прошлые жизни детей», опубликованной в 1997 году. Кстати это было прекрасное время для издания книги, из-за интернета, у нас был сайт, и в книге был напечатан электронный адрес почты. Итак, я начала получать очень много писем со всего мира с описаниями случаев реинкарнации от родителей, которые нашли сайт или прочитали книгу и хотели поделиться своими историями со мной. Это потому, что, особенно в США, на западе, родители не хотят говорить об этом, потому что это противоречит основной вере. Так что эти люди писали мне и добавляли: «Пожалуйста, не подумайте, что я сумасшедший, но я думаю, что моя бабушка, которая умерла десять лет назад, моя 4 летняя дочь». И именно поэтому я верила в это. Они прилагали целый список характеристик поведения ребенка, учитывая каждую своеобразную вещь, уникальные вещи, которые соответствовали бабушке. Или трехлетний ребёнок говорил что-нибудь о жизни бабушки, то, что ребёнок в таком возрасте просто не мог знать. Или трехлетний ребёнок мог смотреть в семейный альбом и взглянуть на фото с семьей бабушки и сказать: «О, вы помните, когда мы были тогда на пикнике, и дядя Тед упал с лодки?» Вы знаете, они просто не могли знать.

Так что я находила всё больше и больше таких случаев, а потом я получила письмо с одним случаем от женщины из Чикаго, у которой двухлетний сын умер от нейробластомы, болезни, которая проявляется в виде опухолей по всему телу. Страшная болезнь. На момент смерти этого ребенка, его звали Джеймс, у него была большая опухоль за левым глазом, что привело к слепоте этого глаза. Также него была большая опухоль за правым ухом, на которой была проведена биопсия. Этот маленький мальчик умер в возрасте двух лет и двух месяцев. Это были симптомы, которые можно были видеть на его теле во время смерти. Тринадцать лет спустя, мать Кэти родила своего четвертого ребенка, и этого ребенка она назвала Чед. Он родился посредством кесарева сечения, и после того, как ребёнок родился, доктор сказал Кэти: «У нас для вас плохие новости, похоже что ребёнок слепой на левый глаз». Мать была немного шокирована, услышав это. Но она была благодарна, что он был жив. Они привезли ребенка к ней, и она сразу же заметила хирургический шрам на шее ребёнка. И она увидела что-то, что выглядело, как опухоль за правым ухом. Она спросила у врача: «Что это?» Тот ответил: «О, это просто киста. Это пройдет» Она продолжала спрашивать: «Что это у него на шее? Похоже на разрез». Врач ответил: «О, это всего лишь родимое пятно». Когда Кэти держала этого ребенка в первый раз, она почувствовала близость, связь с этим ребёнком. Она знала, она просто знала, что это переродившийся Джеймс. И на этот раз, он начал экспонировать поведение, как у его брата, который умер. У него были манеры, как у ребенка, который умер. В возрасте 4 лет, он говорил вещи о жизни Джеймса, которые он не мог знать. Он попросил конкретные игрушки, которые принадлежали первому ребенку. В один прекрасный день он подошел к его десяти братьям и сказал: «Ну, я был здесь раньше. Я заболел и умер, и теперь я вернулся».

На тот момент Кэти знала, что он подозревал, что он был перевоплощением своего брата. Этот случай был на самом деле весьма закрученным. Но это была центральная часть моей второй книги, потому что я поняла, что реинкарнация в той же семье в течение очень короткого периода времени, три, пять, десять лет — происходит всё время. Я думаю, это происходит гораздо чаще, чем считается. Но у нас не хватает документов во многих случаях, чтобы точно сказать, как часто это происходит. Но для меня это весьма примечательно. Похоже, что существует выбор, как и куда нам перевоплотиться. Потому что, если реинкарнация была бы просто случайным процессом, мы бы не увидели многих случаев в той же семье. Значит, есть нечто, какое-то сознание, или какой-то естественный закон, который привлекает души, дух, назад, чтобы быть с той же группой снова в одной семье. Посмотрев на многие из этих случаев, иногда можно увидеть, что есть незаконченное дело с семьей, и, возможно, что ребенок, который умер, хочет вернуться, чтобы быть с семьей. Или прародитель имеет сильное влечение к кому-то в семье и хочет быть с ним снова. И получается, что, похоже, любовь, незавершенные дела, и, вероятно, некоторые другие факторы, привлекают душу обратно в семью. Конечно, мы не совсем понимаем всё это. Но мы можем получить некоторые подсказки из этих случаев.

– Как родители могут определить, когда их ребенок говорит о прошлой жизни?

Кэрол: – После просмотра сотен и сотен случаев, я начала замечать закономерности в них. И я стала искать способы, которые помогли бы родителям определить, были ли это воспоминания прошлых жизней или фантазии. И из того, что я нашла, первое — это возраст ребенка. У детей случаются эти воспоминания спонтанно примерно до 7 лет. Так что если ваш двух, трёх или четырёхлетний ребёнок начинает говорить о том, когда он был большим раньше или, когда он умер раньше, то это признак того, что он говорит о прошлой жизни. Когда дети говорят об этих воспоминаниях, они очень серьёзные, прямые и говорят по сути. Когда дети фантазируют, это можно видеть по их тону, который становится более драматическим: «Ну, когда я была большой, я была это ... принцессой ...». В их голосе есть нотка игры, баловства. Но когда дети говорят о памяти прошлых жизней, они говорят обычно серьёзным тоном: «Вы помните, когда я раньше умер?» И они говорят обычно очень прямо, и родители тогда откладывают свои дела в сторону и обращают внимание. Они могут сказать, что это какое-то важное сообщение.

И ещё одна вещь, которая привлекает внимание родителей, – это то, что их трехлетний ребёнок будет говорить о вещах, которые ребёнок в таком возрасте просто не может знать. Например, он может подробно рассказать о том, как это чувствовалось – носить противогаз в военной обстановке, или о том, как падает бомба, или о других вещах, с которыми ребёнок никогда не имел дело. Или, может быть что-то вроде: «Когда я была матерью, у меня было шесть детей, и у нас не было машины, и мы ездили верхом». Когда ваш двух или трехлетний ребёнок говорит об этих вещах в таком тоне, обратите внимание, поскольку они могут рассказывать о своей памяти из прошлой жизни. А иногда они знают детали вещей или используют слова, которые они обычно не используют.

Одна трёхлетняя девочка рассказала своей маме, что в прошлом она была женщиной по имени Мэри. Это не было её имя в этой жизни. И что она умерла от внематочной беременности (deconception), термин 19-го века, который никто больше не использует. Таким образом, они могли определить, по словам ребёнка, что она говорит о памяти прошлой жизни. Иногда ребёнок будет как-то особенно себя вести, как это было с моим сыном. У него был страх громких звуков, и потом он рассказал нам о войне. Такие поведения можно также включить в истории. Обычно, если ребёнок делает такое заявление более одного раза, то он может повторять ту же историю снова и снова с теми же деталями в течение длительного периода времени, может быть, недели, месяцы или даже в течение нескольких лет. И история останется прежней, она не будет меняться с течением времени. Так как этот ребенок развивается и приобретает все больший словарный запас, они пополняет историю с развитием своих языковых навыков. Но та же история остается неизменной с течением времени.


– Видите ли вы различия между семьями, которые не верят в реинкарнацию, и теми, которые верят в реинкарнацию? Разные ли у них реакции?

Кэрол: – В большинстве случаев, которые я исследовала, родители не имели никакой веры в реинкарнацию перед своим опытом со своими детьми. Но после прослушивания их ребенка, наблюдая за ребенком и понимая, что перевоплощение, вероятно, является объяснением тому, что он говорит, они полностью изменяют свое мировоззрение. Они понимают на очень личном уровне, что мы живём снова и снова, и если они видят это у своего ребёнка, то они понимают, что это относится и к ним тоже. Так что это действительно расширяет их представления о жизни и смерти. И во многих случаях родители сказали мне, что тем самым они избавляются от страха смерти. Я думаю, что родители, которые открыты для реинкарнации, как я, просто расширяют своё понимание. Это делает его очень реальным и личным, а не абстрактной философией. И я думаю, это может раскрепощать. Я думаю, что это может объяснить много вещей о человеческой личности, что генетика и окружающая среда не могут объяснить в полной мере. Поэтому я думаю, что люди с очень упрямыми религиозными убеждениями, даже если они и будут наблюдать это у своих детей, они не примут это, так как их «стены» слишком прочны. И я не слышу историй от этих людей. Но я уверена, что есть много случаев, о которых не сообщается, потому что убеждения родителей настолько сильны и крепки, что они просто отвергают и отрицают это явление. Поэтому я думаю, что потребуются веские аргументы, чтобы начать разрушение эти стен из убеждений.

– Можете ли вы рассказать о том, что побудило Вас написать две книги?

Кэрол: – После того, как у меня был этот опыт с моим сыном, и я начала заниматься исследованиями и говорить с другими родителями, я обнаружила, что никто, в действительности, не собрал эту информацию вместе для родителей. Как определить эти воспоминания? И что нужно делать, если ваш ребёнок начинает говорить о прошлой жизни? Хорошо это или плохо, можете ли вы ему помочь? Что делать? Так что я поняла, что мне, наверное, придётся написать об этом книгу. У меня был интерес, и у меня было много случаев. Я подумала, что было бы действительно полезно для других родителей иметь определённые ориентиры, потому что когда я впервые прошла через этот опыт со своими детьми, я не имел понятия ни о чем в этой области. Мне нужно было соединить всё это вместе. Поэтому я написала книгу «Воспоминания детей о прошлой жизни». Эта книга адресована, в основном, родителям, а также и всем, у кого имеется интерес к реинкарнации. Это было специально для родителей, чтобы у них были методы для использования вместе со своими детьми, если они столкнулись с такими случаями. Я хочу объяснить им, что это на самом деле ... это может быть полезным для ребёнка – говорить об этих воспоминаниях. На самом деле, мне кажется, что для ребенка более вредно, если вы игнорируете это или отклоняете эти воспоминания, или каким-либо образом подавляете их в ребёнке. Потому что есть кое-что, что ребёнок хочет сообщить. Иногда, даже в случае со счастливым воспоминанием, ребёнку нужно, чтобы родители признали и подтвердили, что это правда. Это было в прошлом, и что ты здесь сейчас. Разве это не замечательно? Что же делать с более драматичными воспоминаниями? Иногда им нужно просто их отпустить, как поступают с воспоминаниями связанными с какой-либо травмой, которую мы испытывали в этой жизни. Если вы подавляете это, то это может вызвать больше проблем. Так, говоря об этом, и помогая ребёнку справиться с этим, с чувствами, возникающими из памяти, вы на самом деле очень сильно помогаете ребёнку. Вот почему я написала первую книгу.

– А как насчет второй?

Кэрол: – Я написала «Возвращение с Небес», мою вторую книгу, потому что я получала много писем с описанием случаев о детях, погибших в дорожно-транспортных катастрофах или от заболеваний, а затем вернувшихся к той же матери в течение относительно короткого периода времени. Для меня это чудо, то, что это может произойти. Я говорила с матерями, которые испытали это, так как это полностью вернуло их из состояния скорби к нормальной жизни. Это дало им надежду. Это дало им утешение – знать, что некоторым чудесным образом, есть некоторые аспекты души другого человека, который вернулся к ним. Они будут продолжать любить душу, как они любили раньше. Я думаю, что мы только начинаем понимать, что эти опыты имеют последствия в нашем понимании смерти и непрерывности жизни. У нас появляется ещё один шанс быть с близкими нам людьми и не смотреть на смерть, как на конец. Так что я думаю, что это - реальность, которая предлагает людям надежду и утешение, когда они сталкиваются со смертью близкого человека. Это не займет место скорби, потому что мы всё ещё должны скорбеть о потере тех, кого мы любим. Но, это дает нам надежду, что в будущем мы сможем воссоединиться с этой душой в этой жизни или в другой жизни. Так что для меня это очень важно.

Версия на английском языке